Александр Михайлович Бабарин

Александр Михайлович Бабарин, 1925 года рождения, после освобождения Смоленской области от немецко-фашистских захватчиков осенью 1943 года был призван в армию. Попал в пехотные войска, был помощником стрелка пулемета ДП. Ему в ноябре 43 года исполнилось всего 18 лет, а приходилось таскать тяжелый пулемет с дисками - пехота ведь все переходы делала пешком. Он рассказывал, что очень уставали, потому что иногда шли по несколько десятков километров в сутки. Так солдаты научились спать на ходу! Бывало, заснет кто-нибудь, а дорога вдруг резко поворачивает в сторону. Кто не спал - повернут, а кто уснул идут прямо и падают в кювет. Ребята молодые, веселые, хохочут над бедолагами, шуточки отпускают. Вот так повеселятся, и кажется, что идти становится немного легче.

... Однажды их отделение вошло в деревню уже в полночь. Все были уставшие, и командир для ночлега приказал занять один из домов. Бойцы зашли в одну половину дома и сразу легли спать, т. к., сил даже на еду ни у кого не было. Под утро, когда все еще спали, один из бойцов вышел на улицу по нужде и вдруг услышал из второй половины дома невнятные голоса. Подкравшись к окну, он понял, что в доме немцы. Быстро вернувшись к своим, разбудил всех. Наши бойцы ворвались в соседнюю половину дома и расстреляли сонных, ничего не успевших понять, гитлеровцев. Вот такие случайности бывают на войне. А если бы первыми проснулись немцы, то уничтожили бы наших солдат.

И еще. Дед эту историю, которая приключилась с ним, рассказал только когда мы, типа, "подружились" с западными странами и у нас начался разгул демократии)) Весной 45 года, уже при освобождении Польши, они стояли в какой-то деревушке. Его послали принести воды. Он набрал ведро воды, поставил его на землю и огляделся. Была весна, пригревало солнце, природа оживала, пели птицы. Он тихо сидел у куста, который его прикрывал, и любовался окружающей природой. И вдруг увидел, что с противоположной стороны к ручью подошел немецкий солдат и тоже стал набирать воду. Вид у него был жалкий: грязная шинель, на утомленном лице многодневная щетина, на вид лет 25. И вдруг дед почувствовал, что ему жалко вот так, в конце войны, когда уже наша победа не за горами, взять и убить этого немца. Не столько даже жалко его, а больше жалко его семью, у него, наверное, есть мать, сестры, братья. В этот момент дед вспомнил свою семью. Но он понимал, что если немец его увидит, то выстрелит обязательно, т. к., хорошо знал законы войны: или ты убьешь, или тебя убьют. Он неслышно взял в руки лежащий на земле автомат и снял с предохранителя. Немец, услышав щелчок, вздрогнул, поднял голову и увидел русского солдата. Он понял, что это конец для него и в страхе застыл. Дед, чтобы немец понял, что он не будет его убивать, достал из кармана пачку папирос и бросил ее немцу. Немец все понял. Он достал упаковку галет и бросил через ручей деду. Дед автоматом показал, чтобы немец уходил. Немец встал и медленно пошел от ручья. Видно было по его напряженной спине, что он боится и ждет, когда русский начнет стрелять. Но дед не стал нажимать на спусковой крючок в этот весенний день в конце войны... А через несколько дней он был тяжело ранен, чудом остался жив, лечился в госпитале в Омске. Фронтовые боли мучали его всю жизнь...