Михаил Иванович Воротынский

       Михаил Иванович Воротынский вел свой род от ветви князей Черниговских, точнее, от третьего сына князя Михаила Всеволодовича Черниговского – Семена. Еще в середине пятнадцатого века, его правнук по имени Федор, получил в удельное пользование город Воротынск, который и дал фамилию роду. Михаил Иванович(1516 или 1519-1573) – наиболее известный в истории потомок Федора.

Не смотря на то, что ратный воевода Воротынский обладал изрядным мужеством и храбростью, не смотря на то, что за взятие Казани получил чин боярина, а также то, «что дается от государя, и имя то  - честнее всех боярских имен», а именно – высшее звание царского слуги, судьба Михаила Ивановича сложилась тяжело и, во многом, несправедливо. Он служил великокняжеским наместником в городе Костроме (1521), Был воеводою и в Беляеве, и в Калуге, и в Ярославле и в Васильгородске.

Исправно нес военную службу и в Коломне, и в Одове, и в Костроме, и в Рязани. Был включен в состав Ближней царской думы, а с 1553 по 1562 год был назначен воеводою сразу нескольких городов: Серпухова, Каширы, Свияжска, Коломны, Одова и Тулы.

Царь Иван Четвертый довольно долго осыпал милостями умного и весьма предприимчивого князя, однако спустя десять лет после взятия Казани заподозрил его, как, впрочем, и многих других своих преданных сподвижников, в измене. В частности, Михаилу Ивановичу Воротынскому вменялся в вину сговор с Адашевым Алексеем Федоровичем, опальным воеводою. Его с семьей сослали в Белозерск, где он благополучно прожил в изгнании целых три года. Впрочем, казни и ссылки при царе Иоанне Грозном уже становились привычным явлением. Однако в моменты, когда приходит беда, не частная, а всеобъемлющая, касающаяся каждого, все подозрения, все обиды, а иногда и преступления, забываются. Даже безумные цари принимают разумные решения в такой момент, готовые сменить гнев на милость ради спасения всей державы. Страшная, в своей сокрушительной мощи, беда постигла Русскую землю в 1572 году и заставила царя Иоанна помиловать опального князя, возвратив его из ссылки.

Опустошая города и веси, более, чем стотысячное полчище крымских татар под предводительством Давлет-Гирея, двинулось на первопрестольный град. Михаилу Ивановичу не впервой было иметь дело с Давлет-Гиреем. Когда-то татарину крымскому удалось пробиться почти к самой Москве; он жег безжалостно ее посады, не проявляя милосердия ни к детям, ни к старикам. И вот после этого печального опыта воевода Воротынский и придумал возвести мощную защитную полосу в районе Коломны и Серпухова, а еще и придумать да написать изволил первый в России устав сторожевой, а также станичной службы, дабы наладилось, наконец, сторожевое да охранное дело. Ведомо же, что южные границы на подходе к Москве в особенном карауле нуждаются.

Царь Иоанн Васильевич вернул опальному воеводе все его владения, отнятые после ссылки, и, фактически, вложил судьбу Москвы в его руки. Именно от Михаила Ивановича и его таланта военачальника теперь зависел исход грядущей битвы с татарами. В 1572 году на Таганском лугу, близ Серпухова, всего в 45 верстах от первопрестольной, Воротынскому удалось отразить набег крымских татар. Воевода проявил недюжинную смекалку в этом деле: он хитроумно направил крымчаков к Гуляй-городу – своей передвижной крепости, а затем мощной стрельбой из орудий, сокрушил 120-тысячное войско Давлет-Гирея. В том же 1572 году Михаил Иванович принял участие еще и в Ливонской войне.

Казалось бы, подобные заслуги перед отечеством должны были гарантировать воеводе как минимум спокойную старость, но, увы…    Год спустя, в 1573 году, он был взят под стражу по чьему-то ложному доносу. Он вновь был лишен всех званий и всего имущества и, после пытки прохождения между двумя кострами, вновь был сослан на Белое озеро. Его обгоревшего уже везли к месту заточения, но он умер по дороге в свою тюрьму.